Государственное учреждение
Республиканский центр по
организации оздоровления,
отдыха и занятости детей
и подростков

Что такое хорошо и что такое плохо на новый лад

Главней всего погода в доме! В этом на 100 процентов уверен доктор Евгений Олегович Комаровский. Здоровье как детей, так и родителей зависит от психологического климата, который царит в семье.

Product Description

Это одно из самых известных детских произведений Маяковского. Книжная серия «ДЕТЯМ БУДУЩЕГО» — возвращает к жизни лучшие книги, созданные в 1920 — 1930 е годы. Мы постарались максимально близко воспроизвести форматы изданий, цвет и фактуру страниц, иллюстрации оригиналов. Репринты защищены плотной и яркой современной обложкой, на которой размещена информация о книге, авторе и художнике. Комментарий готовили ведущие отечественные историки детской литературы и специалисты по истории книги.

Советы Комаровского

  1. «Ситуация, когда женщина что-то решает в отношении ребенка одна, без мужа, недопустима. Ни одно решение касательно ребенка не должно приниматься родителем в одиночку. Папа должен разбираться в том, как кормить ребенка, как одевать, что у него происходит в школе, не хуже, чем мама».
  2. «Обеспечение психического благополучия матери, ухаживающей за ребенком, — главная задача отца. Именно папа обязан расставить точки над “i” в отношениях с родственниками и соседями».
  3. «Если ребенок 2 месяца летом бегает на даче голодный, грязный и босой — это восстанавливает его здоровье за весь год. Именно таким должен быть нормальный ребенок — худым и активным».
  4. «Главное благополучие семьи — это состояние здоровья мамы. Папа должен коршуном отбить всех и дать маме поесть, поспать, погулять».
  5. «Я считаю, что нужно законодательно закрепить обязанность родителей владеть основами медицинских знаний. В школе учат, что такое синусы, косинусы, какая столица у Мозамбика, но будущие родители потом понятия не имеют, как помочь своему ребенку при температуре, что такое вакцинация, какие бывают детские болезни и как обеспечить безопасность ребенка в доме…»
  6. «Главное — это счастье и здоровье семьи. Семья должна жить не интересами ребенка, а интересами семьи. Я не могу представить, чтобы моему ребенку подарили шоколадку, а он не разделил ее на три части».
  7. «Счастливый ребенок — это ребенок, у которого есть и мама, и папа, находящие время не только для того, чтобы этого ребенка любить, но и для того, чтобы любить друг друга».
  8. «Если ребенок не вылезает из болячек, то это значит, что у него конфликт с окружающей средой и есть два варианта действий: лечить ребенка или менять окружающую среду. Мне ближе второй вариант, но огромное количество родителей и продавцов лекарств со мной не согласны».
  9. «Все принципиальные решения в отношении ребенка могут принимать только мама, папа и педиатр. Родственники могут, во-первых, советовать, при условии, что способны не обижаться на то, что их советы не используются. Если они обижаются — следует немедленно ввести мораторий на советы. И, во-вторых, они могут пассивно помогать, требуя от родителей решения всех принципиальных вопросов.

    Так, бабушка может с ребенком отправиться на прогулку, но предварительно она должна согласовать с мамой, что на него надеть, куда пойти и сколько гулять».

  10. «Счастье страны начинается, когда мужчина обращает внимание не только на войну, нефть, газ и деньги, а когда он занимается и детьми. Вот тогда страна начинает развиваться».

Нам советы доктора Комаровского кажутся очень дельными. Как ты считаешь, в чём он прав, а в чём, возможно, ошибается?

О телевидении

Сейчас Комаровский гордо носит титул «Самого красивого мужчины Украины», его усы и улыбку узнают родители не только Украины, но и других стран. А первое появление на телевидении произошло совершенно случайно. Один из харьковских телеканалов попросил у доктора интервью по поводу дифтерии. Это случилось в 1992 году, именно в этом году на Украине свирепствовала настоящая эпидемия этого инфекционного заболевания.

О телевидении
О телевидении

Обычно врач перед камерой – страшный сон любого журналиста и режиссера, ведь люди, которые хорошо лечат, чаще всего боятся камер и очень смущаются, вплоть до полной невозможности выразить свои мысли человеческим языком. Комаровский оказался полной противоположностью и очень скоро его стали часто приглашать прокомментировать те или иные вопросы детской заболеваемости или профилактики инфекционных недугов.

О телевидении
О телевидении

Когда Евгений Олегович начал работать самостоятельно в собственной клинике, начал копиться богатый материал для обсуждения. Родители часто задавали одни и те же вопросы, их интересовали одни и те же проблемы. Рассказать сразу и всем все, что необходимо знать о воспитании здоровых малышей, Комаровский решил с экрана телевизора, поскольку и связи в СМИ, и опыт телевыступлений к тому моменту уже накопился. Так в 2010 году на канале «Интер» стартовала программа «Школа доктора Комаровского».

О телевидении
О телевидении

Пример передачи Школы доктора Комаровского вы можете увидеть ниже.

О телевидении
О телевидении

С 2017 года Комаровский работает еще и на радио – на «Русском радио» ведет проект «Микстура-шоу». С 2018 года Евгений Комаровский принял предложение стать телеведущим на детском канале «Карусель». Он ведет рубрику «Спросите доктора Комаровского», которая является частью передачи «Навигатор».

О телевидении
О телевидении

Свой успех на телевидении Евгений Олегович считает вполне закономерным и объяснимым – молодые мамочки, бабушки и все им сочувствующие больше склонны верить «авторитетному усатому человеку из телевизора», чем врачу высшей категории, который расскажет им что-то в кабинете поликлиники или больницы. Поэтому телевидение, по мнению Комаровского, является отличным, доступным способом донести важную информацию до тех, кому она необходима – до родителей.

Что об этом говорят родители

Опыт у каждого свой, и не всегда удается справиться с СДВГ. Однако, как показывает практика, упорный труд и хорошее понимание потребностей своего малыша, позволяют добиться видимых результатов. Ниже представлены отзывы мам, которые проходят борьбу с расстройством вместе со своими малышами.

Отзывы о детках с гиперактивностью
Почему не стоит волноваться В чем могут возникнуть сложности
Ира

Я своего сына обожаю именно за то, какой он есть. А именно, он живой и подвижный. Всегда что-то рассказывает. Мы с мужем не сдаемся, направляем его. Так что особых проблем даже не заметили. Любите своих детей!

Гость

«…Такое впечатление, что все лечение – это простая трата времени. Поведение дочки ужасное, дисциплины никакой…». 

                     

Гость

Да, сыночек у нас не подарок. Но мы водим его к психологу в центр, и это дает свои плоды. Может импульсивность и осталась, но это управляемо.

Мира

Пропили препараты, отходили к психологу. Но что-то результата нет. Сказали заниматься еще дома усиленно. Хотя как заставить ребенка усидеть на месте, вообще не представляю.

Гость

Постоянно занимаюсь с ребенком дома, и вожу его к психотерапевту. Плюс, принимаем препараты. Немного устранились симптомы. Но это только полгода лечения. Думаю, дальше будет лучше.

Подробнее с отзывами можно ознакомиться на сайте

Вывод

Чем больше сил вы вкладываете в своего ребенка, тем быстрее будет заметен результат. Главное помнить, что невозможно справиться с проблемой в одиночку, и не стоит делать из здорового ребенка своего пациента. Посетите врача, установите точный диагноз, и следуйте его указаниям. Тогда есть шанс, что уже к моменту взросления малыш станет здоровым.

Жертва всегда права?

Путь к толерантности, равенству, ненасилию и другим идеалам «расширенного гуманизма» оказался тернистым: чем дальше идем, тем больше ловушек для свободы слова и действий.

— Хотя политкорректность изначально проистекает из уважения к различиям, культура политкорректности сейчас все больше начинает рассматриваться как еще одна форма цензуры, — объясняет Дана Клисанин.

Пример такой ловушки — триггер-предупреждения. Триггеры — это рычаги (слова, символы, жесты и другая информация), которые могут запустить травматические переживания у человека. Если заранее сообщить читателю или слушателю, что где-то дальше будут триггеры, например, о насилии, то человек может избежать встречи с пусковой кнопкой травмы, а следовательно, переживаний и страдания. Впервые такие предупреждения начали появляться на феминистских форумах, но сейчас триггер-разметка начинает расползаться и просочилась в институты Америки. Около 15% студентов хотели бы, чтобы опасные для душевного спокойствия книги и лекции подвергали такой разметке. Например, из-за сцен изнасилования в тексте черная метка триггера может достаться Овидию. По понятным причинам вручат ее и «Отелло». Если вы, скажем, занимаетесь микрозаймами или обожаете свою бабушку-старушку, то сюжет «Преступления и наказания» тоже может вас нечаянно триггернуть. Услышав предупреждение о потенциально травматичной информации, студенты имеют право покинуть аудиторию или не изучать предложенный текст.

Еще одна популярная сейчас ловушка — микроагрессия. Это любое действие, которое может потенциально вызвать у человека страдания. Наряжаться в маскарадные костюмы индейцев — это микроагрессия, потому что коренным жителям Америки может быть не очень приятно смотреть на воплощение стереотипных представлений об их культуре (в 2015 году студентам Йеля на почту даже прилетело письмо с просьбой хорошенько подумать над своим костюмом на Хэллоуин: ведь будет обидно, если чье-то костюмное самовыражение вдруг зацепит больные места меньшинств). Проблема в том, что определение микроагрессии зависит исключительно от готовности человека оскорбиться и от того, что он считает, а что не считает агрессией. Это неуловимо: на роль агрессии сгодится любое незначительное действие или высказывание. А значит, для свободы слова и действий остается очень узкий коридор дозволенного: шаг вправо, шаг влево — микроагрессия.

Иллюстрация: Ольга Истомина

«Не удается договориться о новых социальных нормах, потому что такой диалог подразумевал бы, что противоборствующие стороны должны выслушать друг друга и в этот момент пострадать. А мы не хотим друг друга слушать: почитайте комментарии в соцсетях — в 80% случаев критика ограничивается отказами в духе “не смогла дочитать этот бред до конца”»

Едва начала ослаблять свою хватку столь привычная нам культура насилия, где сильный всегда прав, как мы стали сваливаться в противоположную крайность — культуру виктимности (от английского victim — жертва), где всегда правым принято считать того, кто объявил себя жертвой.

— Мы переходим к новой культуре морали — культуре виктимности, и проблема в том, что она исходит из презумпции вины: жертва всегда есть, а интерпретация жертвы всегда правильная. Эта культура идет на смену культуре достоинства, в основе которой гуманистический посыл о том, что все мы равны перед друг другом и перед законом, а вина изначально не доказана, — рассказывает социолог Полина Аронсон.

Причины зарождения культуры виктимности вполне понятны: жертвы слишком долго были немы. Мы обычно знаем версию истории, написанную победителями, уцелевшими, сильными. Робкий шепот жертв часто заглушался комментариями вроде «ты преувеличиваешь» или «сам(а) виноват(а)». Как в случае с жертвами сексуального и домашнего насилия — очень удобно закрыться от неприятной правды надуманной заслуженностью произошедшего: юбка была слишком короткой, а суп — слишком холодным.

Сейчас любая попытка заставить жертв усомниться в своей невиновности или адекватности порицается. «Сама виновата» — это позорный виктимблейминг (от англ. victim blaming – «обвинение жертвы»). А «ты преувеличиваешь» — страшный газлайтинг (форма психологического насилия, задача которого — заставить человека сомневаться в адекватности своего восприятия). Поэтому культура виктимности может дать жертвам шанс наверстать упущенное. После веков угнетения расовых, сексуальных, этнических меньшинств мы наконец слышим версию жертв. Вот только правило «жертва всегда права» ограничивает возможность диалога: ведь любой аргумент в споре можно обозвать оскорбительным и травмирующим — и убрать его с арены дискуссии. Да и сами дискуссии все чаще сводятся к тому, кто успел раньше и сильнее обидеться, чтобы получить возможность наказать «обидчика».

— В условиях, когда мы избегаем «триггеров», не удается даже договориться о компромиссе, о новых социальных нормах, устраивающих всех. Потому что такой диалог подразумевал бы, что противоборствующие стороны должны выслушать друг друга и в этот момент пострадать. А мы не хотим друг друга слушать: почитайте комментарии в соцсетях — в 80% случаев критика ограничивается отказами в духе «не смогла дочитать этот бред до конца». Это обмен монологами, а не дискуссия, – заключает Полина Аронсон.

Как же быть? Тут, пожалуй, вспомним и о вечных ценностях — любить друг друга, слушать друг друга, договариваться.