Государственное учреждение
Республиканский центр по
организации оздоровления,
отдыха и занятости детей
и подростков

Геля Маркизова — девочка, с которой фотографировался Сталин

Маленькая Геля, верившая в то, что её отец «никакой не японский шпион, не враг народа», под диктовку матери написала письмо Сталину.

ЧТО ПОЧЁМ

«МК в Пскове» подсчитал, что за проживание в городе Дно компании столичных блогеров пришлось заплатить несколько десятков тысяч рублей. Молодые люди остановились в гостинице «Советская», расположенной в центре города. В отеле предусмотрены одно-, двух- и трёхместные номера двух категорий – «эконом» и «стандарт».

В первых к услугам гостей односпальные кровати с постельными принадлежностями, платяной шкаф, стол и некоторые другие предметы мебели. В зависимости от площади, заплатить за такой номер придётся от 1 600 до 2 200 рублей. В номерах «стандарт» ко всему прочему есть ещё и санузел, а вместо односпальной кровати – двуспальная размера XXL. Стоимость проживания в таком номере для двоих от 2 800 до 3 400 рублей.

Гибель родителей

В ноябре 1937 года, когда Геле было полных 8 лет, её отец — член ЦИК СССР, нарком земледелия Бурят-Монгольской АССР, второй секретарь Бурят-Монгольского обкома ВКП (б) — был арестован по обвинению в участии в контрреволюционной панмонгольской организации и проведении контрреволюционной шпионско-диверсионной работы. Одним из поводов к арестам Маркизова и других руководителей БМАССР стал мор скота, прокатившийся в летний сезон 1937 года на сельхозугодиях республики. Тогда пало 40 тысяч голов молодняка.

В обвинительном заключении органов НКВД СССР, с которыми впоследствии познакомилась Энгельсина Сергеевна, значилось: «В октябре-ноябре 1937 года на территории Бурято-Монгольской АССР ликвидирована буржуазно-националистическая, антисоветская, пан-монгольская организация, проводившая по заданию японской разведки повстанческую, диверсионную деятельность… Одним из руководителей данной организации являлся Маркизов… Под руководством Маркизова большое вредительство было проведено в зоотехническом строительстве, в результате которого скот подвергался простудным заболеваниям и падежу. Отход молодняка составил 40 000 голов…».

Постановление об избрании меры пресечения Маркизову. ()

Маленькая Геля, верившая в то, что её отец «никакой не японский шпион, не враг народа», под диктовку матери написала письмо Сталину. В этом письме, к которому она приложила фотографии с памятного приема, Геля писала, что её отец — «пламенный большевик, преданный партии и лично товарищу Сталину, он воевал в Гражданскую войну и помогал организовать Бурят-Монгольскую республику». Ответа не последовало. Ардан Маркизов был признан виновным и получил расстрельный приговор, который 14 июня 1938 года был приведён в исполнение.

Мать Гели вскоре после потери мужа была арестована, заключена в тюрьму и через год была сослана с дочерью и сыном в Туркестан (Южно-Казахстанская область Казахской ССР). В Туркестане Доминика работала в городской больнице детским врачом. Спустя два года после их переезда в Туркестан мать Гели, которой тогда было 32 года, была найдена мёртвой на одном из ночных дежурств. По одной из версий, она покончила жизнь самоубийством. По другой версии, мать Гели была «убита при загадочных обстоятельствах, власти это преступление даже не расследовали».

В будущем Энгельсине, по её словам, удалось получить из архивов ФСБ России дело матери, просматривая которое она нашла в одном из документов (это был запрос «начальника НКВД Туркестана» на имя народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Берии такой текст: «Здесь находится ссыльная Маркизова, которая хранит подарки от Сталина и пять портретов её дочери с вождем. Что делать?». Сбоку послания был сделан синим карандашом ответ в одно слово: «Устранить», что Энгельсина приняла как окончательное подтверждение того, что её мать не покончила с собой: «Мне стало ясно, что она не покончила с собой — она просто была устранена, убита. С перерезанным горлом её нашли в больнице».

Во втором тайме «Крылья» сами привезли голы и не смогли ответить

К сожалению, сразу после перерыва самарцы сами себя закопали. Не без ошибки обороны «Крыльев» в штрафную улетел Рифат Жемалетдинов. Полузащитник скатил на Фёдора Смолова, а защитник Сергей Божин просто влетел ему в ногу. В трансляцию попал момент, как один из лучших игроков весеннего «Локомотива» кричал «Я бью». Этого не было слышно, но явно читалось по губам. Прошло три года с того удара Фёдора на чемпионате мира против Хорватии, но, кажется, только сегодня все поверили в его стойкость перед пробитием пенальти. Да, Ломаев угадал угол и даже задел мяч, но по драматургии Смолов не мог промазать.

Для Станислава Черчесова его животная тяга к голам этой весной может стать звонком. Нападающий только в резервном списке для Евро, но за месяц до турнира ещё всё может изменить. Такой Смолов – суперопция как для атаки «Локо», так и для сборной.

View this post on Instagram

A post shared by Fedor Smolov (@smolovfedor_10)

После его мяча «Крылья» уже не показали той дикости в атаке, которая была у молодых парней Осинькина в первой половине. Запомнился только удар головой Сергеева в середине тайма, когда мяч пролетел в нескольких сантиметрах от штанги ворота «Локо».

В результате всё закончилось плачевно для одной из самых ярких команд в истории одного сезона ФНЛ. В концовке бразилец Мурило перекинул головой после подачи с углового неудачно вышедшего на выход Ломаева. Этот мяч можно считать кратким содержанием всей игры: ошибка, нелогичный гол соперника и радость «Локо» на фоне расстроенных молодых игроков Самары.

Знакомство

После этого Нанетт и Верн отправились в класс, где занимались дети при центре усыновления. Их там тепло и радужно встретили.

Все внимание пары было сконцентрировано только на одной маленькой девочки, которую они уже видели на фотографии. Американцы вспоминают, что смотрели на нее очень внимательно. В какой-то момент их взгляды встретились. Глаза у ребенка сразу загорелись. Ощущения в этот момент были волшебные.

Той же ночью пара решила удочерить маленькую девочку, которую звали Эмили. Чувствуя, что они уже привязались к ней, Нанетт и Верн были невероятно взволнованы. Они только и ждали момента, когда на следующее утро девушке сообщат об их решении. Несмотря на их воодушевление, они не могли быть уверены в том, как она сама на это отреагирует.

Нанетт вспоминает, что девочка вышла из кафетерия. Ее поймал переводчик, который помогал им на Украине, сказав, что эти люди хотят тебя удочерить. Реакция ее была практически мгновенной. Она сразу бросилась к ним. Побежала прямо навстречу Верну. У Нанетт в руках был фотоаппарат, на который она сделала снимок. Побежав к ее мужу, девочка крепко его обняла и сразу назвала папой.

“Беременность” длиной в полтора года

Вскоре девочка получила имя – Виктория.

– Мы не отождествляли это имя с нашей победой в процессе удочерения – мы еще не знали, насколько это сложно будет, – отмечает Анна. – Но, наверное, это был знак.

Впереди предстояла бесконечная бумажная волокита, суды, попытки изъять ребенка, выяснения дальнейшей его судьбы и вероятность Ани на нее повлиять. Чтобы было проще, семья переехала из Ровно в Киев. Процесс удочерения начали, когда Виктории было девять месяцев. Он затянулся на полтора года.   

– Если бы можно было объяснить, сколько мы все вместе пережили за это время, – вздыхает Аня. – Моя “беременность” продолжалась не девять месяцев, а полтора года – и я не знаю, что легче: выносить или выстрадать все эти юридические моменты, мытарства по службам опеки и делам детей.

Сейчас все это уже позади. На днях Виктории исполнилось два года и четыре месяца. Она очень активная, дружелюбная, любознательная девочка.

– Вот сейчас схватила кусочек ткани, которым очки протирают, и кружится с ним, танцует, как с платочком, – не нарадуются приемные родители.

А еще у Виктории – очень чуткое сердце. Пережив предательство в первые недели жизни, она очень переживает, когда мама или папа ударятся о дверцу шкафа или дверной косяк. До слез.

– Я этого не знала, но, оказывается, даже новорожденные чувствуют травму, – делится Анна Ситник. – Мне это объяснили на курсах приемных родителей, без которых нам не давали статус кандидатов на усыновление. Много говорили о детской психологии и детском травматизме. Так произошло и с Викой – заказчик не только отказался, но и оставил ее в квартире одну.