Государственное учреждение
Республиканский центр по
организации оздоровления,
отдыха и занятости детей
и подростков

Молчание ягнят: как стариков грабят и отбирают квартиры

Надежда уже несколько дней лежала пластом в своей комнате. Бронхит затягивался. Несмотря на температуру 39 и сухой изматывающий кашель, у нее было четкое понимание: в больницу нельзя. Врачи первой скорой, зайдя в квартиру, сразу поняли почему и не настаивали: предложили побольше пить и потеть, прописали что-то от кашля. 

Мучения блокадницы

Старейшего сотрудника Мариинского театра, 93-летнюю Нину Мацину, пережившую блокаду, убили в ноябре 2017-го. Пенсионерку задушили прямо в ее собственной однокомнатной квартире. Предполагаемым организатором расправы оказалась сотрудница благотворительной организации “Ева” Галина Гусейнова. Женщина ухаживала за пенсионеркой: готовила, убирала, вела беседы о театре и искусстве. А потом у нее созрел план убийства. По версии следствия, решилась она на это из корыстных побуждений. 

На совершение преступления соцработница подбила двух мужчин. Было известно, что однажды у Мациной уже украли 16 тысяч долларов, поэтому посторонним двери она бы не открыла.

Громкая история девочки, которая уже лет не покидает стены перинатального центра, получила продолжение. Столичные органы опеки заявили, что планируют лишить ее родителей прав на воспитание ребенка. Кроме того, супругов могут обязать пройти психиатрическую экспертизу. Такую просьбу готовятся направить в суд представители соцзащиты.

Поделитесь этой новостью //

Борис Коноплёв, медицинский директор ГК «Мать и дитя»: «Ребенок с очень сложных родов, преждевременных, с крайне низкой массой тела. Наши врачи предпринимали неимоверные усилия по спасению девочки, по реабилитации этого ребенка, которые увенчались успехом. В дальнейшем мы взаимодействовали с родителями, и после окончания всех предприятий говорили о том, что ребенок не нуждается в стационарной помощи».

То, что здоровому ребенку не место в больнице, понимали все, кроме родителей. Получилось, что они и оставили дочь в заточении. Весь ее мир — больничные стены. Вся семья — люди в белых халатах.

Елена Альшанская, руководитель, президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам»: «Родители не готовы были ее забирать, они считали, что их ребенок тяжелый инвалид, который умрет, когда выйдет за пределы центра».

Впрочем, родители кроху навещают. Когда приходит опека с проверками. Отец девочки, по некоторым данным, когда-то был фигурантом уголовного дела о выводе крупных сумм за границу. Сейчас бизнесмен владеет недвижимостью в центре Москвы и целым парком люксовых автомобилей. Мать занимается воспитанием троих старших детей, которые сестру так ни разу и не видели. По слухам, и они живут в золотой клетке, не покидая стен квартиры.

Борис Коноплёв: «В течение всех этих пяти лет нами неоднократно предпринимались попытки добиться того, чтобы ребенок был забран от нас, но, к сожалению, они не увенчались успехом. И последний год мы пошли законным путем, взаимодействуя с органами опеки и другими органами».

Родителям объясняли, что ребенку нельзя так долго находиться взаперти. Девочка попросту не сумеет потом распознать опасность — будь то интенсивное дорожное движение, бродячие собаки, открытые канализационные люки. Да и сможет ли нормально социализироваться узница родительской гиперзаботы?

Не встретив понимания, медики в марте этого года девочку выписали, контракт об оплате с родителями расторгли. Но те с заключением комиссии не согласились. На улицу девочку, конечно, никто не выставил, но и оставаться в больнице всю жизнь невозможно. Руководство клиники обратилось в суд с требованием обязать супругов забрать дочь домой.

Впереди еще один суд — органы опеки подали иск о лишении супругов родительских прав. У девочки есть бабушки и дедушки, готовые ее растить. Пока идут разбирательства, изучать мир девочка будет и дальше из окна больничной палаты.

🔗 Похожие новости

  • 28 января 2020Родителей живущей в медцентре девочки объявили в розыск
  • 8 февраля 2020У запертой в столичной клинике девочки появился шанс на нормальную жизнь
  • 31 августа 2020Омбудсмен рассказала о судьбе жившей в больнице девочки
  • Новости СМИ2

Хроника болезни

Ровно через два часа после выписки парня вернули назад, уже с температурой 41 градус.

– Теперь военные, спасая свою репутацию, утверждают, что заболел он именно за эти два часа. Где он подхватил эту гадость? Нам на это никто не ответил. Это же страшная инфекция, особенно для армии, там же тысячи мальчишек! Говорят, трудно было диагностировать эту болезнь. Но ведь все признаки были как по учебнику: боли в пояснице, боль в животе, температура, рвота, – делится тетя Андрея.

Потом ребята, находившиеся в палате, расскажут родственникам, что Андрей вернулся в медсанчасть белым, как полотно, его рвало, и они помогали ему добираться до туалета. В 18:35 он написал крестной Ольге, что весь день держалась высокая температура, ему поставили капельницу, температуру сбили до 37,5 градуса.

– В 18:45 я спросила, что говорят врачи. Сообщение осталось без ответа – он его уже не прочитал, – вздыхает Ольга. – «Скорая» забрала его лишь около восьми вечера, когда начались необратимые процессы. Целый день ребенку не могли поставить диагноз и ничего не делали, чтобы его спасти! – рыдает бабушка.

Хроника болезни

Его отвезли во вторую городскую больницу Белгорода, где был поставлен диагноз «менингококк». Там капельницей парню снова сбили температуру и отправили назад, потому что, согласно правилам, военных они госпитализировать не имеют права. После этого солдата повезли в военный госпиталь, который находился на приличном расстоянии.

В госпитале Андрея положили в реанимацию, молодой человек впал в кому. Его привезли ночью, а умер он 12 января в 12:40.

– Он был без сознания, а родственникам не позвонили. Как же так?! Он уже не мог принимать решения, не мог сказать, есть ли у него аллергия, можно ли ему переливать кровь, – недоумевает Ольга.

«Она меня не узнала. Тогда я рассказала ее любимый стишок…»

А пока ЦЛП «Особое детство» и фонд «Жизненный путь» продолжают искать волонтеров, которые готовы на время поселиться в семьях с особенными детьми и взрослыми. Анна Битова рассказывает, что входящих запросов сейчас очень много и нужны люди под разные задачи: где-то надо няню освободить на несколько часов, а где-то — и целый день провести.

Анна Битова

У нас недавно была история, когда у одной мамы случился инсульт и было непонятно, с кем оставить ее 28-летнего сына. Один он жить не мог. И скорая вошла в положение, врачи забрали и маму, и парня, ее положили в реанимацию, а сына тоже куда-то рядом в больнице. А мы потом решали вопрос, куда его девать, пока мама на реабилитации. Социальные структуры сейчас занимаются в основном пожилыми людьми. А про семьи с недееспособными будто забыли. Но им тоже нужна помощь. 

Но не каждого вот так сразу можно взять и поселить в семье, признает директор фонда «Жизненный путь» Иван Рожанский. По его словам, надо, чтобы человек «знал подопечного, его особенности и как вести себя в разных ситуациях». Кроме того, волонтерам же придется пойти в семью, где, возможно, кто-то заболел коронавирусом. Значит, они должны быть здоровы и жить отдельно от своих пожилых родственников. В общем, пока в бой идут только свои. Как Маша, Марина и Соня. Но их силы не бесконечны, и фонд готов принимать новых помощников, постепенно вводя их в курс дела. 

ЦЛП и фонд всю душу отдают, — голос Надежды дрожит, и не только от того, что ей не хватает воздуха. — Это особенные люди. Чудные девочки и Маша, и Соня, и Марина. Я вижу, что Женя в порядке. Не знаю, как другие люди выкручиваются. Это невероятно важное служение. Они делают все, чтобы такие семьи, как наша, не погибли. Ведь бывали случаи, что дети гибли от голода, когда с мамой что-то случалось.

В реанимации Надежде запрещали лишний раз шевелиться, меньше двигаешься — меньше нужно кислорода. Как только ее перевели в общую палату, она тут же позвонила дочери. По видеосвязи. Но та ее не узнала. 

У нее же нет привычки видеть меня с экрана, поэтому она и не увидела меня. Соня держала экран и говорила Жене: «Вот мама, вот мама», — а она не видит и все, потому что ей понятна живая мама, а не изображение. Тогда я начала рассказывать ее любимый стишок. И она вдруг увидела меня и стала смеяться невероятно. Она очень обрадовалась, вскочила, стала бегать, хохотать, махать руками. 

«Заяц белый, куда бегал? — В лес дубовый. — Что там делал? — Лыко драл. — Куда клал? — Под колоду. — Кто брал? — Родион. — Выйди вон!» Теперь этот стишок Надя будет рассказывать Жене каждый вечер. 18:00 — время связи с мамой с помощью волонтера Сони. Пока на расстоянии. О выписке говорить еще рано — поражение легких слишком тяжелое. Может быть, ей придется провести в больнице еще две или три недели, но точный срок не называют даже врачи.

— Глубокое поражение и довольно плохой организм сам по себе, — Надежда кашляет, а ей вторят соседки по палате, — дает аллергические реакции на препараты, мне очень трудно подбирали антибиотики. Я надеюсь, что мне удастся с этим справиться. Встаю с молитвой Господу и Пресвятой Богородице и так же засыпаю. Я знаю, что много людей молятся обо мне. И я рада, что моя дочь не оставлена.