Государственное учреждение
Республиканский центр по
организации оздоровления,
отдыха и занятости детей
и подростков

Про людей. История девушки, которую избивали родители

Елена Михайловна Тысячная — педиатр, паллиативный врач, нефролог. Заведующая педиатрическим отделением в филиале израильской клиники «Хадасса» в Сколково. Руководитель направления педиатрии ГК «Медскан». Работала в «Доме с маяком» и Морозовской детской городской клинической больнице.

Тихий и неконфликтный студент

Информация о том, что произошло на улице Файзи в гимназии № 175 менялась ежеминутно. Сначала сообщалось о двух стрелках, одного из которых удалось задержать, а второго – ликвидировать. Затем выяснилось, что стрелявший был один, и это бывший ученик гимназии Ильназ Галявиев. Сейчас ему 19 лет, он студент 4-го курса колледжа университета управления ТИСБИ. На сайте этого заведения говорится, что университет – “федеральная экспериментальная площадка по развитию образования и социальной поддержки детей с особыми нуждами, выравниванию доступа к образованию лиц с ограниченными возможностями здоровья”.

По некоторым данным, за две недели до происшествия Галявиева отчислили из колледжа за неуспеваемость. С зимы парень пропускал пары и избегал контактов с однокурсниками, а за пропуск экзаменов и производственной практики был вычеркнут из списка студентов. Но в колледже при этом его характеризовали как тихого и неконфликтного студента.

Пока о проблемах со здоровьем у Галявиева ничего не известно. Ему только после задержания назначена психолого-психиатрическая экспертиза. Однако бывшие школьники гимназии вспоминают его как не самого способного ученика, у которого были сложности в общении с одноклассниками.

– Учителя о нем отзываются плохо. Он не отличался ни хорошей учебой, ни поведением, – говорят гимназисты. – Может, после травли у него “кукушка” поехала.

По словам очевидцев, Галявиев уже заявил полицейским, что ненавидит всех, а бомбы научился делать в интернете. Найден телеграм-канал, предположительно, заведенный Галявиевым, где они пишет о себе как о боге и сообщает о планах уничтожать “биомусор”. Возможно, дата его рождения – 11 сентября 2001 года (теракт в США в башнях Торгового центра) – каким-то образом стала для него символичной, однако официальную позицию по этому вопросу должны высказать правоохранители и медики.

Также Галявиев сообщил, что заложил бомбу по адресу своей прописки, при этом в доме находилась его мать, а отец срочно выехал с работы домой. Этот квартал был оцеплен, однако взрывного устройства там не нашли.

Стала паллиативным доктором ценой боли

Стать врачом Елена хотела с детства, причем обязательно детским. В четыре года она оперировала кукол, делала им уколы. Лучшими игрушками были шприцы и скальпели, которые приносила жившая в ее подъезде операционная медсестра. Поэтому медицину Елена выбрала осознанно и после 8-го класса пошла в медучилище, а затем поступила в институт на педиатрический факультет. При этом успевала работать — дежурила в неонатальной реанимации.

— Я рано вышла замуж, — рассказывает Елена. — На втором курсе у нас родилась дочь Маргарита. Учиться с грудным ребенком на руках было очень тяжело, но зато вся практика здесь. А дальше — ординатура, аспирантура. Моя первая специализация помимо педиатрии была детская нефрология, много лет я отработала нефрологом. А потом так случилось, что переквалифицировалась в паллиативного доктора — ценой боли и слез.

В 2005 году у Риты обнаружили опухоль мозга. Впереди было три года борьбы.

— Я как мама, которая много работает и всех спасает, не видела того, что у меня перед глазами. Когда моя 13-летняя дочь стала жаловаться на боли в голове, мы, как и многие родители, списывали это на языковую гимназию, тренировки по синхронному плаванию три раза в неделю, усталость…

Елена показала девочку всевозможным врачам, но никто ничего не заподозрил. Не сделали только МРТ — оно было не так доступно, как сейчас. Потом Риту отправили на море: после лагеря у нее началась рвота, и ее отвезли в первую инфекционную больницу. Елене показалось, что заведующая отделением нейроинфекции с первых минут поняла, в чем дело. Она сказала матери одну фразу: «Я сейчас договорюсь насчет МРТ».

— И даже тогда я не подумала об опухоли мозга. Я думала о менингите, о каких-то демиелинизациях… Вот о чем угодно, кроме опухоли. Когда началось исследование, первое слово, которое произнесли врачи, было «объем». И в этот момент земля из-под ног ушла. Комок в горле, все. Но эмоций показывать нельзя, чтобы не пугать дочь.

Рите поставили диагноз — глиобластома. Врачи функциональной диагностики сказали сразу: «Это не лечится. Жить осталось пару месяцев». Впрочем, такие фразы Елена слышала все три года. Один из хирургов посмотрел на снимок и обнадежил: «Да, это оперируемо. Давайте».

— И знаете, как будто загорелся зеленый свет. Нас перевели, он успел нас перед отпуском за три дня поставить в план операций и прооперировать. Но на этом наш путь лечения не закончился. Наверное, не осталось ни одного специалиста в Москве или за пределами, к которому я бы не обращалась. За это время мы даже родили третьего ребенка в надежде использовать стволовые клетки.

Продолжительность жизни при глиобластоме на тот момент считалась не больше восьми месяцев. Все дети, которые оперировались с Ритой, в течение года ушли. Елена понимала, что каждый звонок мог быть связан с плохими новостями. Она продолжала работать, переключаясь с опухоли мозга на почки, чтобы не сойти с ума. Вскоре у Риты заболела спина. Когда девочка поступила в Морозовскую больницу, ей сделали МРТ. На снимках врачи увидели метастазы. Так в жизни Елены появилось первое упоминание про хоспис.

Пока Риту выписывали, простых обезболивающих не хватало. Елене было страшно, когда ее ребенок говорил: «Мама, болят ноги». Обезболивание подобрали уже в Первом Московском хосписе, где главврачом была Вера Васильевна Миллионщикова.

— Боль терпеть нельзя. Вообще. Для меня главный принцип паллиатива — не больно, не страшно.

Потому что одно будет подпитывать другое. Я, конечно, была в шоке от этой атмосферы, когда к тебе вдруг обращаются по имени, спрашивают, как дела, спала ли ты ночью. Я до сих пор помню, как замглавврача пришла и просто смотрела, чтобы я поужинала.

Сначала Рите стало легче, а потом болезнь начала прогрессировать. Рита впала в первую кому. В хосписе 7 февраля ей исполнилось 16 лет. За день до этого был обход Веры Васильевны. Она позвала Елену в коридор.

— Что, страшно?

— Да.

— А у кого-нибудь еще есть рядом день рождения?

— Ну вот у меня через три недели.

— Ой, точно доживет, — Вера Васильевна изменилась в лице. — Даже не переживай, она тебе праздник не испортит.

Так и случилось. Семья успела отметить даже 8 Марта. А потом Рита ушла. 

После этого Елена постепенно переквалифицировалась в паллиативного врача. Сначала ее просили посмотреть детей в хосписе, иногда нужно было приехать к кому-то домой. Вскоре открылся «Дом с маяком», и здесь Елена проработала год — иногда накручивала по 300 километров за день, добираясь от пациента к пациенту. После ее пригласили в Морозовскую больницу, где было организовано паллиативное отделение на 10 коек.

Но паллиатив уже давно был у Елены в квартире. Еще когда Рита лежала в больнице, туда привезли детдомовского мальчика пяти лет — он упал с горки. А дальше началась история под названием «Наш Вадик».

— И вот он как приклеился к нам. После смерти дочери мы его усыновили и забрали в семью. У него врожденная киста, после падения с горки было сильное кровоизлияние, пошла нарастать гидроцефалия. За 11 лет, пока он был с нами, сделали 25 операций.

Но когда Елена с мужем забирали Вадика домой, они не предполагали, что он тоже может уйти.

— В мае был суд по усыновлению, после чего мы приезжаем к нему в детский дом с шариками, с конфетами, а он стоит такой счастливый! «Посмотрите! У моего папы новая машина… и какая у меня красивая мама!» Он был любимец всех бабушек во дворе. Выходил и спрашивал: «Как вы себя чувствуете?» И таким оставался до последнего дня. 

Я понимала, что ребенок непростой, но мне казалось, что страшнее опухоли мозга нет ничего. Вот верите, такая внутренняя самонадеянность. Наверное, неправильная, — продолжает Елена. — Но когда ты понимаешь, что все-таки что-то сделал для этого ребенка, оно того стоит. Сейчас у меня три родных сына. Старший, например, видя, как Вадику тяжело, стал человеком, хотя был очень непростым ребенком. Он его кормил, менял ему памперс. У них полтора года разницы, но при этом он так заботился. И кажется, без этой части жизни у меня бы не было таких сыновей.  

Карл Брюер убил приемных родителей ради брата

Подросток из России убил приемных американских родителей

Карл Эдвард Брюер до усыновления американской парой звался Эдиком Ч. Ребенок, рожденный в небольшом уральском городке, в 2 года оказался вместе со старшим братом в приюте — их мать-алкоголичку лишили родительских прав. В детском доме мальчики пробыли до 2005-го, пока в глубинку не приехала бездетная пара, Трой и Мэри Брюер. Супруги хотели усыновить лишь одного сироту, но пожалели горюющего от возможной разлуки с братом Эдика и увезли в Америку обоих парней.

Трагедия разразилась спустя 11 лет. Зимой 2016-го, после анонимного звонка, Брюеров обнаружили мертвыми в собственном доме. На втором этаже прятался их младший приемный сын Карл — после задержания юноше предъявили обвинение в двойном убийстве. Мотивы страшного преступления оставались невыясненными — с предположением выступила экс-возлюбленная Селина, старшего из усыновленных братьев. По словам Хэйди, ее бойфренд отличался неуравновешенным характером и страстью к запрещенным препаратам — и именно он, одержимый жаждой денег, надоумил обожающего его брата на страшный шаг. Эдвард боялся и отказывался, но пошел на преступление — и расправился с мачехой и отчимом, сообщала

Наши дни

До своего совершеннолетия Оксана Малая жила в Одесском доме-интернате для детей с отклонениями в развитии. Там благодаря усилиям персонала она наконец стала разговаривать, научилась считать, читать, писать, приобрела необходимые навыки самообслуживания. Тем не менее, как признавалась сама Оксана, полностью избавиться от собачьих повадок ей не удалось. В состоянии сильного эмоционального возбуждения (например, если ее кто-то обижал) Малая могла залаять или укусить. Кроме того, бывшая девочка-собака по-прежнему отстает в психическом и умственном развитии от своих сверстников.

Окончив школу-интернат, Оксана поначалу хотела вернуться к своему отцу, который был не против принять к себе дочь. Но Малая изменила свое решение и поселилась в психоневрологическом интернате, расположенном в селе Барабой Одесской области. Там 35-летняя Оксана ухаживает за лошадьми и коровами. Благодаря огласке этой истории у Малой даже появился жених по имени Федор из Казани. Молодой мужчина несколько раз навещал возлюбленную, но та в конце концов ему отказала, сославшись на небольшой рост кавалера.

Нерожденные дети

Все мы знаем, что семья — это единая цепь, состоящая из взаимосвязанных между собой звеньев, то есть, членов семьи, которые воздействуют друг на друга независимо от того, живы они или уже умерли.

Так, некоторые из нас сохраняют прочную связь со своей давно отошедшей в мир иной прабабушкой, другие должны оплачивать долги своего деда или даже прадеда, а есть и те, кто, к сожалению, повторяет судьбу своей тёти или бабушки.

По мнению психотерапевтов и изотериков, всё, что не забыто, не оплакано, не прощено тем или иным образом влияет на наши судьбы и нашу жизнь.

Итак, как уже было указано выше, самая сильная связь — это кровная связь между отцом и матерью и их ребёнком.

Давайте выясним, каково же влияние нерожденного ребенка на своих родителей, братьев и сестёр.

От автора

В своей жизни я не сталкивалась с домашним насилием. Те пару раз, когда меня лупили родители, были заслуженными — уж сильно я нашкодила. Да и в школе никто из одноклассников не говорил о жестоком обращении родителей. Возможно, кто-то так же, как и героиня моего материала, боялся сказать правду. Впервые об этой проблеме я начала задумываться, когда увидела в социальных сетях движения #metoo и #янехотелаумирать. В этом году я попала на семинар Анны Ривиной, которая подробно рассказала о своём Центре по работе с проблемой насилия «». Она вместе с другими небезразличными людьми создала сайт для пострадавших, где можно узнать, как распознать насилие и что делать. У проекта есть собственное приложение, с помощью которого человек, подвергающийся домашнему насилию, может нажать на кнопку и три близких человека получат сообщения на телефон, что требуется помощь. В этом же приложении есть карта помощи. Там собраны адреса и телефоны кризисных центров по всей стране. Даже если вы так же, как и я, не сталкивались с домашним насилием, зайдите на сайт, не пожалейте своего времени. От насилия, в том числе и домашнего, не застрахован никто. К сожалению, на карте помощи проекта нет организаций Белгородской области. Однако в действительности они есть. В Старом Осколе работает кризисный центр помощи женщинам, где оказывают материальную и психологическую помощь. В Белгороде тоже можно обратиться в кризисный центр для женщин. Он находится в Марфо-Мариинском сестричестве милосердия. Здесь предоставят временное жильё и помогут морально справиться с проблемой.

Напоследок, я хочу посоветовать вам посмотреть (если вы ещё не посмотрели) работу команды журналиста Ирины Шихман «Бьёт — значит, любит» (18+). Одна из главных мыслей этих фильмов заключается в следующем: не стыдно говорить о том, что ты — жертва насилия, стыдно быть источником этого насилия.