Государственное учреждение
Республиканский центр по
организации оздоровления,
отдыха и занятости детей
и подростков

Заповеди родителей, избегающих физического наказания

«Такие дела» публикуют исследование «Важных историй».

Ребекка, один ребенок

Девушка и ее эстонский бойфренд просто веселились, отдыхали, хорошо проводили вместе время. Приветливый южный Лондон скрывал из секреты, пряча от большого мира, однако одно событие скрыть было нельзя: Ребекка забеременела.

Они переехали в Эстонию, на родину молодого человека, чтобы там родить малыша и жить счастливо, но 23-летняя девушка понимала: что-то не так. Никаких материнских инстинктов в ней не взыграло, желания растить сына или дочь под аккомпанемент звуков пылесоса и кипящих супов в кастрюле у нее не появилось, и вскоре она начала чувствовать беспомощность перед сложными обстоятельствами.

«Я чувствовала себя птицей в клетке. Я никому не говорила, что происходит или как я была несчастлива. Для матери, ожидающей малыша, странно испытывать такие чувства», — призналась Ребекка.

Вскоре у нее появилось решение: спустя почти 2 года после рождения сына, ей позвонил брат и сообщил о своей скорой свадьбе. Под предлогом посещения торжества она оставила малыша и сбежала из Таллина, который теперь навещает лишь несколько раз в год.

Вот что говорят о физических наказаниях сами школьники

В доверительной беседе со специалистом подвергавшиеся телесным наказаниям ребята в возрасте 10-11 лет рассказывали следующее:

– «Я представляю, что уже умер, а они страдают, ревут. Я ненавижу их, когда они бьют меня, не могу молчать, рычу как животное»;

– «Когда кто-то из взрослых лупит меня, я не думаю о том, что мне больно. Мечтаю о том, как удрать отсюда, а они подумают, что я уже умер. Хочу отомстить им за все, с лихвой. Я мечтаю, чтобы их дом сгорел когда-нибудь»;

– «Даже когда стану большим и взрослым, всегда буду помнить тех, кто хоть раз поднял на меня руку! Я всегда злился на них, до ненависти, и буду это делать всю жизнь! Ненавижу!»;

– «Я хочу, чтобы к моим родителям вернулось все то, что они плохого для меня сделали. Они меня наказывают, а я думаю – я же пока не могу никуда сбежать, за что мне все это, почему у меня нет других родителей?».

В такие рассказы нельзя не поверить. Агрессия со стороны всесильного взрослого пропитывает юную душу, и маленький человек сам становится злым, в его внутреннем мире копится агрессия по отношению к окружающим.

Пора рожать ребёнка

 Чем ближе была первая годовщина свадьбы, тем настойчивее родители намекали на внука. Подарив на праздник обещанную машину, они заявили, что специально выбрали такую, чтобы большая семья поместилась.

Марина ещё не была готова к детям. Нет, ей хотелось малышей, и она даже не возражала против необходимости родить до 30. Но вот так – по родительскому щелчку – не хотелось. А вот Степан с ними согласился. Год прожили – пора уже расширить семью. Тем более, что бабушка с дедушкой готовы во всём помочь.

Когда Марина забеременела, она решила, что это их шанс отделиться своей молодой семьёй. Она даже пару раз заикнулась о переезде в другой район, где были хорошие садик и школа для будущего ребёнка.

– Гормоны! – хором отреагировала на это вся семья. – Родишь и передумаешь.

Позднее изъятие

«Скорее всего, это запас обвинения и в суде доказать умысел на убийство ребенка будет проблематично. Зато в действиях матери налицо состав ст. 156 «Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего», сопряженное с жестоким обращением. Случай вызвал широкий общественный резонанс благодаря соцсетям. К несчастью, таких примеров множество. Лично я сталкивался со случаями, когда у изъятых детей медики находили венерические, инфекционные заболевания, когда детей кормили морожеными пельменями либо не кормили вовсе», — рассказал источник «Известий» в правоохранительных органах.

Чаще всего, по его словам, заявления в органы опеки и попечительства пишут родственники, которые становятся свидетелями ненадлежащего исполнения родительских обязанностей со стороны матери или отца.

Опустившийся нарцисс: кому мстила кировская нерадивая мать Мамы-убийцы считают детей не личностями, а продолжением себя

«На мой взгляд, проблема такого рода ситуации заключается в слабом контроле со стороны проверяющих органов. Родители переезжают с места на место, но отследить это довольно сложно и по бумагам ребенка как будто бы не существует. В данном случае сложность заключалась еще и в том, что мать была единственным родственником. В подавляющем большинстве случаев инициатором изъятия ребенка из социально-опасной среды выступают родственники. В этом случае девочке, можно сказать, повезло, что за стеной проживали отзывчивые соседи», — добавил источник в МВД.

Дело возбудили и по статье «Халатность» в отношении неустановленных сотрудников полиции и органов опеки и попечительства.

Нерожденные дети

Все мы знаем, что семья — это единая цепь, состоящая из взаимосвязанных между собой звеньев, то есть, членов семьи, которые воздействуют друг на друга независимо от того, живы они или уже умерли.

Так, некоторые из нас сохраняют прочную связь со своей давно отошедшей в мир иной прабабушкой, другие должны оплачивать долги своего деда или даже прадеда, а есть и те, кто, к сожалению, повторяет судьбу своей тёти или бабушки.

По мнению психотерапевтов и изотериков, всё, что не забыто, не оплакано, не прощено тем или иным образом влияет на наши судьбы и нашу жизнь.

Итак, как уже было указано выше, самая сильная связь — это кровная связь между отцом и матерью и их ребёнком.

Давайте выясним, каково же влияние нерожденного ребенка на своих родителей, братьев и сестёр.

Смещение агрессии

Стоит быть внимательным к своим способам обращения с агрессией. Существует известный анекдот, что после того как начальник наорал на подчиненного, тот дома раскритиковал жену, которая, в свою очередь, выпорола детей, а они побили собаку. Это история говорит о том, что злость, выходящая не по адресу, ищет выхода наружу любыми способами. Срывать свое зло на детях — это, к сожалению, не редкость. Дети бесправны, слабы, беззащитны и умеют прощать. Неумелые родители часто таких детей и поколачивают, для того чтобы неосознанно выпустить пар и потом получить прощение за это. Единожды случившаяся такая ситуация не является проблемой, но часто во многих семьях такая модель закрепляется, порой превращаясь для ребенка в кошмар. В этом случае родителю необходимо брать ответственность за свою агрессию и учиться находить другие способы ее выражения.

Смещение агрессии

«Я вам не нужен, я пошел»

Иногда за отменой по инициативе опекуна скрывается «добровольный» уход ребенка. В статистике такие случаи не выделяются: когда дети просят вернуть их в детский дом, родители чаще всего сами пишут заявление об отмене опеки.

«Ребенок просит вернуть его в детский дом не потому, что он не хочет быть в семье, а потому что ему очень тяжело, — считает Инна Пасечник. — Родители часто начинают говорить: “Слушай, ну вот ты себя так плохо ведешь, ну, наверное, мы тебе не подходим. Может, ты хочешь вернуться в детский дом?” Даже если они говорят фразу: “Я-то хочу, чтобы ты оставался, но ты же не хочешь”, дети-то все равно слышат: “Если ты уйдешь, я буду рада”. И в этот момент ребенок вполне может согласиться, потому что он это понимает как “я вам не нужен, я пошел”. И тогда как будто бы это отказ по желанию ребенка, но по факту это кризис, с которым не смогли справиться родители».

«У детей классика жанра — драматические высказывания: “Я хочу стать бомжом. Не буду учиться, я точно буду бомжом”, — продолжает Пасечник. — Это некая пугалка. Хотя что стоит за этой фразой? “Боже, я так боюсь, что у меня ничего не выйдет. Кажется, у меня будет такое же печальное будущее, как у моих предков”. Или, например, они говорят: “Не хочешь — не надо. Верни меня обратно в детский дом. Отправь меня обратно в психушку”. На самом деле это значит, что он очень боится, что он не справляется, его вернут в детский дом. Вопрос — как это слышат родители. Большая часть “самостоятельных” уходов — он [ребенок] так не решал, это за него его эмоциональная травма говорила, а мы не успели отловить».

Но бывают истории, когда ребенку действительно плохо в семье. И уйти из нее, признать, что отношения не сложились, — это очень смелое и честное решение, замечает Пасечник.

«Я вам не нужен, я пошел»

После нескольких недель с папой, освободившимся из тюрьмы, и возвращения в социально-реабилитационный центр приемную дочь Светланы Строгановой Полину взяли под опеку. «У женщины, которая меня взяла, были свои дети и приемные, всего восемь, — рассказывает Полина “Важным историям”. — В основном она брала именно подростков. У нее был отдельный дом, в котором жили собачки, которых она разводила. И она брала детей, чтобы они за хозяйством смотрели. Вообще печальная история: у нее муж скончался, она вышла замуж за своего приемного сына, который был братом детей, а теперь они должны были его называть папой».

Решение о возвращении в детский дом было обоюдным, у Полины не было привязанности к той семье. «Мне было плевать: я не ревела, не думала, что уход из семьи — это плохо. Мне сразу казалось, что я там не навсегда», — говорит Полина.

Приемная дочь Елены Мачинской Аня просто сбежала из одной из приемных семей. Как рассказывает Мачинская, Аню взяли сильно верующие люди, которые увезли ее в дагестанское село. «Аня мне рассказывала, что у них там все было очень строго: носить платки, ходить в юбках, — говорит Мачинская. — Аня, надо учитывать, в какой среде раньше росла, как жила фактически на улицах, ночевала в каких-то подвалах, гаражах. Конечно, она не влилась в эту среду и не смогла моментально перенять все эти культурные традиции, это были два совершенно разных мира. Аня материлась, вела себя как пацан, не носила юбок принципиально. Из этой семьи она сбежала сама, когда они приехали в Москву на какое-то время. Она пряталась у знакомой, чтобы ее не нашли. А когда ее нашли, оказалось, та семья написала отказ и попросила Аню им не возвращать: “Раз ребенок не хочет у нас жить — не надо”».

По данным Минпросвещения, в 2019 году из приемных семей в детдома вернули 5 374 ребенка. За последние пять лет показатель возврата детей в России вырос почти вдвое.